Блог Александра Евгеньевича Молотникова

Город федерального значения Севастополь

Введение английского права в Крыму и Севастополе невозможно, в отличие от производства элитного вина, развития приборостроения и военно-исторического туризма. О реальных нововведениях и перспективах развития Севастополя говорили эксперты на заседании Столыпинского дискуссионного клуба, прошедшего 12 августа в Севастополе. Они обсудили жизнеспособность стратегии Алексея Чалого по развитию города федерального значения. О перспективах реализации проекта корреспонденту «ФедералПресс.Крым» рассказал кандидат юридических наук, доцент юрфака МГУ, один из основателей Ассоциации поддержки инвесторов Крыма и Севастополя (АПИКС) Александр Молотников.

 

Проект развития Севастополя, рассчитанный на 15 лет, был подготовлен в рекордно короткие сроки. Насколько перспективен этот план?

 

Мы занимались юридическим обеспечением разработки стратегии. У такого проекта серьезные перспективы для реализации в Крыму. Мы имеем дело, и мы это прекрасно понимаем, не с идеальным миром. И многие идеи вряд ли получится реализовать на практике. Это как с автомобильными компаниями, которые делают концепт, а потом уже на базе этой концепции запускают серийное производство. Очень часто концепты не реализуются в серийном производстве. Используются лишь определенные моменты. Но это позволяет уловить какую-нибудь интересную деталь, связанную с дизайном. То же самое и здесь. Пусть не все, пусть хотя бы на 50 %, будет реализовано то, что есть в стратегии. Благодаря этому город и будет развиваться.

 

У любого проекта есть слабые стороны. Какие они в стратегии развития Севастополя Алексея Чалого?  Что у вас вызывает сомнение?

 

Слишком много «интересантов» действует на этом территориальном пространстве. Здесь есть и военные, и силовые ведомства, есть достаточно серьезные структуры, связанные с производством. Есть нерешенные проблемы с землей, которая до сих пор принадлежит иностранным собственникам. Я уверен, что стратегия развития Севастополя будет реализована. Но в связи с таким количеством проблем в том, что это будет сделано быстро, есть сомнения.

 

Какое из шести основных направлений стратегии можно реализовать быстрее всего?

 

IT-кластер. Так можно действительно привлекать интеллектуалов, которые подтолкнут город к развитию в положительном ключе. Почему в Минске развивается IT, а в Севастополе или, например, в Москве – нет? Потому что в Москве невозможно жить, в Севастополе – потому что

этим никто не занимается. Так, может, мы это сделаем? Второй момент – это среда, удобная для проживания, удобная для всех людей, будь то пенсионер, студент, просто турист. Но когда город поделен на анклавы – здесь военное, здесь университеты, здесь снова военное – это не очень удобно. Нужно объединить это в одно место. То есть вот здесь военные располагаются, здесь им удобно, здесь располагается, например, университетский городок, здесь в исторической части можно пройтись по бастиону. Сейчас, когда все застроено и перекопано, это невозможно. Мне кажется, это последствие неправильного подхода – все вокруг ничье, и я буду заботиться о своей хате, которая, как всегда, с краю, причем на берегу моря. А то, что мой дом, который я построил прямо рядом с морем, перегораживает вид другим людям, – меня это не волнует, и то, что кроме моего дома здесь ничего невозможно построить, – меня тоже не волнует. Я полагаю, нужно думать не только о своем собственном, но и об общем будущем.

 

Определенная система, пусть и не устраивающая многих, уже сформировалась, в том числе инфраструктура. Как с этим быть?

 

Эта структура формировалась с 90-х годов по нынешнее время. Флот, например, существовал в условиях постоянного давления со стороны местных властей. Поэтому нормально функционировать им здесь было практически не реально. Это нужно учитывать.

Второй момент – это инвестиции. Когда по городу ходят троллейбусы 70-х годов – это неправильно. Мы хотим  помочь инвесторам, которые пойдут в Севастополь и Крым, в юридических вопросах, аспектах взаимодействия с местными органами власти, структурами, предприятиями. Если в городе будут инвестиции – он изменится. Рассчитывать на государственные деньги не стоит – государство делает все, но медленно и потому неэффективно.

 

Есть информация о том, что в Крыму и Севастополе хотят ввести английское право. Как вы оцениваете такую вероятность?

 

Я считаю, что этого ни в коем случае делать нельзя. Право – это атрибут государственной власти. Это наша неотъемлемая возможность  управлять делами в нашей стране и на нашей территории. Раньше, в период татаро-монгольского ига, князья ездили за разрешением споров в Орду. Куда сейчас ездят российские предприниматели, чтобы решить спорные вопросы? В английский суд. Это в корне неверный подход. Создание суда какой-то особой специализации тоже неверно. Должна быть единая судебная система, причем справедливая для всех, будь то пенсионер или предприниматель. Нужно понимать, что мы должны создавать систему, эффективную для каждого человека, и право, дружелюбное, понятное и адекватное для всех.

 

Инвормация с сайта ФедералПресс

Блог А.Е. Молотникова

  Чем дышит наша экономика сегодня? Каких решений ждёт бизнес от власти? Программа «БАРОМЕТР ДЕЛОВОЙ РОССИИ» отражает то, как сами предприниматели видят состояние экономической жизни страны, их ожидания и опасения, их видение наиболее острых проблем. Показания нашего барометра отражают реальность сегодняшнего дня. Что такое деньги, кредит и биржа? Все это и многое другое узнает зритель, посмотрев программу «БАРОМЕТР ДЕЛОВОЙ РОССИИ». В качестве гостя программы - Александр Евгеньевич Молотников.

 

Гимн юридического факультета (студенческая версия)

   Как известно, в последнее время на Юрфаке МГУ уделяется серьезное внимание разработке символики факультета. Например, был проведен конкурс на написание текста гимна факультета, определен победитель - выпускница 2011 года Марина Запунная. Впоследствии был организован конкурс на написание возможной музыки к гимну факультета. Победителем стал Олег Болдырев - студент 3 курса.


Во вложении версия гимна на текст Марины Запунной и музыку Олега Болдырева. Исполняют солист академического хора МГУ Михаил Малинин и студентка 4 курса Евгения Обухова.


Давайте пообсуждаем данный вариант гимна. Да и вообще нужна ли студентам - студенческая версия гимна? Может быть их интересуют только неофициальные варианты?


Большое спасибо Елене Николаевне Веретко за предоставленные материалы проекта гимна!

Текст Гимна.

Гимн.

Закон, который решит все проблемы. Тост.

 

   Разработка законов, а тем более их принятие – особое искусство. Кто хоть раз сталкивался с законотворчеством, знает: первоначальный вариант проекта закона и его окончательная версия могут вообще не совпадать. Хотя название останется тем же самым. Возможно, именно поэтому в российской традиции не принято называть законы по именам депутатов, участвовавших в их разработке и внесении в Госдуму. А ведь как было бы красиво: закон Жириновского-Миронова, например, о реформе избирательной системы! 
 
 
   Но все же лично я жду от нового года появления совсем другого закона. Этот федеральный закон должен внести изменения в Гражданский кодекс. Изменения назрели: слишком много вопросов накопилось за годы, прошедшие с момента принятия его первой части в 1994 году. Так хочется, чтобы окончательный законопроект представлял собой не просто стройный и логичный набор юридических формулировок. Закон должен решать имеющиеся в обществе проблемы, а не создавать новые. 
 
 
   Поэтому хочется верить, что в следующем году наконец-то закончится долгий период согласования различных версий проекта ГК. Появится его окончательный вариант, который и будет внесен в Госдуму. И пусть этот законопроект будет адекватен экономическим потребностям нашей страны, пусть в нем не будет отношения к предпринимателям, как к жуликам и ворам. И пусть он хоть чуточку сделает проще жизнь обычного российского бизнесмена, зажатого со всех сторон налоговой отчетностью, полицейской прямотой и чиновничьим креативом. 
 
 
   Ведь как будет здорово, если этот обычный предприниматель хоть раз в своей жизни поблагодарит родной парламент за такой нужный, а главное, своевременный закон. Может тогда и приживется традиция называть законы по именам их идейных вдохновителей?

РАСКРОЮТ ЛИ ОФШОРЫ СВОИХ ВЛАДЕЛЬЦЕВ ?

Новая версия реформируемого Гражданского кодекса, о которой стало известно в начале этой недели, привлекла всеобщее внимание как минимум одним положением: проект ГК устанавливает обязанность офшорных компаний раскрывать своих бенефициаров. Действительно, как это не обсуждать, если уже несколько месяцев Генеральная прокуратура безуспешно пытается установить, кто стоит за цепочкой офшоров, контролирующих аэропорт «Домодедово». В общих чертах, суть нового положения в следующем: любое иностранное юридическое лицо, созданное в государстве с льготным налогообложением, вправе осуществлять в России предпринимательскую деятельность, только предоставив официальным органам информацию о своих учредителях / выгодоприобретателях.

Возникает логичный вопрос: а для чего вообще предлагается подобная норма? Члены Совета по кодификации объясняют это необходимостью борьбы с рейдерами, которые выводят ликвидные активы предприятий, передавая их офшорным компаниям. Кстати, а кто-нибудь анализировал вред, наносимый подобными компаниями в процессе рейдерства? Я не думаю, что данная проблема так уж важна для современной экономики, если учесть, что корпоративное рейдерство утратило свою актуальность уже лет пять назад, уступив место откровенному криминалу и так называемым оборотням в погонах, возбуждающим заказные уголовные дела. Также высока вероятность, что нововведение приведет к появлению новых предпринимательских рисков, а следовательно к снижению инвестиционной привлекательности России. Очевидно, здесь не мешало бы провести серьезное финансово-экономическое обоснование проекта изменений ГК. 

Может быть, настоящая причина появления этого положения в другом? Например, поставить заслон для коррупции: а то мало ли кто стоит за офшоркой, вдруг это госчиновник очень высокой категории? Однако, в этом случае предложения выглядят недостаточно проработанными. Например, отсутствует ответственность за несоблюдение требования о раскрытии информации. Не думаю, что бороться с коррупцией можно одними лозунгами. Да и вообще, как-то не верится, что офшорная компания, на счет которой поступают денежные средства, предназначенные какому-нибудь высокопоставленному взяточнику, будет вести бизнес в России. Через сложные офшорные цепочки деньги уходят за рубеж, там они и остаются. Обязанности раскрывать информацию российским госорганам о своих выгодоприобретателях не возникает. 

Возьмем другой пример: офшорка владеет акциями российской компании. Здесь тоже не все так просто с обязанностью раскрыть своих бенефициаров. Дискуссия в юридической науке о том, считать ли деятельность акционеров или участников ООО предпринимательской, продолжаются и поныне, даже решения Конституционного суда не вносят ясности в этот спор. 

Да и вообще непонятно, на основании каких критериев, а главное, какой государственный орган, будет формировать перечень государств с льготным налогообложением. Неясно и то, какая структура будет обеспечивать контроль за соблюдением обязательств по раскрытию. Кстати, а в бюджете есть дополнительные средства на финансирование расширения функций госаппарата? Вот и выходит, что, если при помощи данного положения решено бороться с коррупцией, нескольких строчек в ГК явно недостаточно.

Итак, что мы получаем в итоге? С точки зрения улучшения инвестиционного климата, столь строгие обязательства офшорных компаний только снизят привлекательность российской юрисдикции. В мировой практике обычно раскрываются сведения о контролирующих лицах публичных компаний (обычно это значит, что акции допущены к торговле на бирже). Фактически ограничивая правоспособность иностранных компаний, мы возвращаемся в XIX век. Тогда тоже для ведения бизнеса в России требовалось получить разрешение от правительства.

Как бы не получилось, что в случае принятия данного законопроекта, все прелести нововведений испытают прежде всего добропорядочные иностранные предприниматели, осуществляющие бизнес в России, либо отечественные бизнесмены, по тем или иным причинам заинтересовавшие государство. Коррупционеры же найдут способ обойти или просто проигнорировать нововведения. Так что у нас появится еще один неработающий закон. Как бы не пришлось перефразировать известное изречение: у нас есть Царь-колокол, который не звонит, Царь-пушка, которая не стреляет, а теперь еще будет Царь-кодекс, который не соблюдается.

Александр Молотников.

http://slon.ru/blogs/molotnikov/post/603417/



 

СУДЕБНЫЕ ПРИСТАВЫ ХОТЯТ ЗАПРЕТИТЬ ДОЛЖНИКАМ УПРАВЛЯТЬ АВТОМОБИЛЕМ

На прошлой неделе были озвучены новые инициативы судебных приставов. Теперь предлагается накладывать арест на водительские удостоверения должников. 

Если меня спросят, кто из представителей правоохранительных органов отличается наиболее изощренной фантазией и самым оригинальным чувством юмора, я не задумываясь отвечу: судебные приставы-исполнители. На первый взгляд это никак не вяжется с образом вдумчивых и серьезных работников юстиции. Почему? Давайте внимательно посмотрим на последние несколько лет работы этого уважаемого ведомства.

В каком еще ведомстве сотрудники на рабочем месте будут с ведома начальства заводить себе фальшивые аккаунты на «Одноклассниках», чтобы под видом раскованной девушки назначать свидания мужчинам? Именно таким способом приставы в Удмуртии пытались поближе познакомиться с должниками, чтобы склонить их к оплате долга. Так бы и продолжалось дальше, только вот девушка, фото которой без ее разрешения использовалось в этой схеме, возмутилась и обратилась за защитой своих прав в суд.

А теперь вспомним, как несколько лет назад в России стали проходить совместные акции приставов и инспекторов ГИБДД. Сотрудники этих ведомств совместными усилиями искали должников и изымали у них автомобиль или иное менее ценное имущество — например, магнитолу или запасное колесо.

Этим дело не кончилось. Приставы захотели обращать взыскание на денежные средства на счетах абонентов сотовой связи. Неважно, что эти средства уже находились в собственности мобильных операторов, а значит, и взыскивать их приставы не имели права. Главное, что вновь было продемонстрировано творческое толкование норм права.

До недавнего времени вершиной креатива приставов все же оставалось изменение законодательства в целях ограничения выезда из страны должников. Не знаю, как на других, а на мне эта норма отразилась самым прямым образом — мне теперь страшно стоять в очереди к представителям погранслужбы. А вдруг вылезет неоплаченный штраф, бережно сохраненный судебным приставом и превращенный в запрет на выезд из страны? Учитывая повсеместное введение системы видеофиксации превышения скорости, а также отвратительную работу почты, такой сценарий вполне возможен. А ведь еще возможны и ошибки — помните, как футбольного вратаря Филимонова не выпустили в Узбекистан?

Ограничение на выезд начало действовать в 2008 году и, очевидно, не дало ощутимых результатов. Потому что на прошлой неделе были оглашены новые инициативы: повсеместное введение ограничения прав должников. В частности, им предлагается запретить управлять автомобилем и водными судами, ходить на охоту и на рыбалку. Очевидно, список ограничиваемых прав будет расширен. Какой простор открывается для разработчиков закона, сколько разных прав можно ограничить, начиная с права на труд или социальное обеспечение, образование и т.д.

Попытаемся понять, будет ли эффективно новое предложение приставов и насколько оно соответствует законодательству и здравому смыслу.

Соответствие закону


Как и в случае с запретом на выезд за границу, сторонники этой меры, скорее всего, будут ссылаться на ст. 55 Конституции. В ней сказано, что «Права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства». Казалось бы, это полностью подтверждает позицию приставов. Однако разве из приведенной нормы следует, что ограничение прав должно быть соразмерно защищаемым правам и законным интересам? У меня есть глубокие сомнения, что ограничение в праве управления автомобилем будет адекватно долгу, скажем, в тысячу рублей.

Специфика практической реализации

Многие законодательные инициативы внедряются в России со ссылкой на зарубежный опыт. Дескать, у них это уже давно есть, а мы, как всегда, отстаем. Очень сложно согласиться с таким подходом. Правовая система каждой страны уникальна. Где-то государственный механизм работает как часы, сводя к минимуму риск судебной ошибки, а где-то исполнение чиновником своих прямых обязанностей невозможно представить себе без получения взятки. В России, в отличие от западных стран, до сих пор не принят закон о банкротстве физических лиц. Если человек запутался в каких-нибудь потребительских кредитах, у него нет никакой возможности выйти из ситуации — только безмолвно ждать увеличения задолженности. Ограничение его прав только усугубит ситуацию, спровоцирует его на новые необдуманные поступки. Предлагая подобные меры, может быть, для начала стоило принять закон о личном банкротстве и наладить его применение.

Еще одни момент. Кто хоть раз сталкивался с отечественной государственной машиной, знает: ее сложно завести, но еще сложнее остановить. Например, если вы забыли заплатить штраф и стали вдруг невыездным, в аэропорту погасить задолженность будет невозможно. Видимо, если вам — по ошибке или «за дело» — запретили управлять автомобилем, отменить это ограничение также будет очень непросто.

Эффективность

Меня поразили данные по Республике Карелия за 9 месяцев 2008 года: через границу не пропустили 7 должников (решений о запрете выезда были приняты десятки). Одна из невыпущенных женщин была должна за услуги ЖКХ целых 2000 рублей! Против кого направлены предлагаемые изменения законодательства? Против таких мелких неплательщиков, чтобы по-мелкому портить им жизнь, не выпуская за границу? Интересно, как соотносятся затраты государства на выявление таких должников и выплачиваемые ими суммы? А может быть, все нацелено на крупных должников? Маловероятно. Ничто не мешает такому гражданину выехать в Белоруссию и улететь оттуда практически в любую точку земного шара. Отобрать у него права? Но человек, оперирующий крупными суммами, обычно в состоянии нанять водителя, даже если ушел в минус.

Судя по тому, что приставы продолжают проявлять свою фантазию, все эти мысли им в голову не приходят.

Александр Молотников.

http://www.forbes.ru/ekonomika-opinion/vlast/69248-pristavy-dolzhniki-i-zdravyi-smysl

ХОЗЯЙСТВО НА ПАЯХ

В последнее время разработчики законов редко радуют предпринимателей: то поднимут налоги и социальные сборы, то предложат реформировать Гражданский кодекс с повышением минимального размера уставного капитала. Тем удивительнее, что на днях правительство внесло в Госдуму законопроект о хозяйственных партнерствах.

Одна из негативных особенностей российского законодательства— это отсутствие гибкости в вопросах правового регулирования предпринимательской деятельности. Например, в какой форме вести свой бизнес. Начинающие предприниматели вынуждены выбирать между регистрацией в качестве индивидуального предпринимателя и созданием общества с ограниченной ответственностью (ООО). Впервом случае отпугивает неограниченная ответственность по долгам. Во втором— сложная процедура управления, невозможность зафиксировать реально складывающиеся отношения с компаньонами.

Недовольны и другие предприниматели. Например, высокотехнологичному бизнесу необходима удобная форма для достижения баланса интересов между инвестором и инициатором проекта. Ксожалению, ни акционерные общества, ни ООО этих целей достичь не позволяют.

Разработчики законопроекта о партнерствах фактически предлагают компромиссный вариант между обществами (объединением капиталов) и товариществами (объединением лиц). При этом они подчеркивают, что новая форма ведения бизнеса необходима для реализации венчурных, прежде всего инновационных, проектов.

Кроме того, участники не отвечают по обязательствам партнерства— точно так же как, например, в ООО. При этом минимальный размер уставного капитала не устанавливается, это должны решать сами участники.

Конечно, не все цели законопроекта будут достигнуты. Вряд ли участники партнерства смогут ликвидировать его по упрощенной схеме. Ведь основные проблемы ликвидации современных компаний заключаются не в сложной процедуре, а в проверках налоговых органов.

На мой взгляд, не стоит заранее ограничивать сферу использования новой разновидности компании. Партнерство может подойти к проектам с небольшим числом участников, многие из которых принимают активное участие в его работе (многочисленные компании из сферы услуг: реклама, консалтинг, IT). Средние и крупные компании вполне могут использовать хозяйственные партнерства для реализации инвестиционных проектов.

Предпринимателям можно посоветовать присмотреться к хозяйственным товариществам, ведь там особое значение имеет личность участников. Только способна ли данная особенность перевесить негативные черты этой формы? Сейчас по всей России зарегистрировано чуть больше тысячи таких компаний. Вести бизнес в форме товариществ крайне неудобно. Кто захочет специально становиться индивидуальным предпринимателем, чтобы создать товарищество? Кому нужны законодательные неясности, связанные с управлением организацией? Да и полная ответственность по долгам организации вряд ли понравится потенциальному бизнесмену.

Партнерства могут привлечь предпринимателей прежде всего свободой в выстраивании взаимоотношений между участниками. Для создания необходим устав, но все основные вопросы отражаются в заключаемом партнерами соглашении. В этом документе можно учесть практически все нюансы управления компанией: кто как голосует, что делать в случае возникновения конфликта между участниками, как осуществляется финансирование партнерства, как распределять прибыль между компаньонами. Кстати, содержание соглашения будет конфиденциальным, ведь партнеры обязаны лишь заверить его у нотариуса. Врегистрирующий орган этот документ не предоставляется, а значит, конкуренты не смогут получить его копию (в отличие от устава), сделав запрос в налоговую инспекцию.

Пока неясно, какова будет судьба этого законопроекта. Вближайшее время в Госдуму может быть внесен проект Гражданского кодекса, который не отличается дружелюбием по отношению к предпринимателям. Но уже сам факт появления законопроекта, направленного в поддержку, а не против бизнеса,— знаменательное событие.

Однажды мне довелось вести переговоры с американскими юристами по вопросам реализации одного серьезного проекта. Во время обсуждения юридической схемы сделки нам пришлось столкнуться с жесткими требованиями российского законодательства. Я был очень удивлен, когда мой американский коллега вдруг согласился пойти на уступки. При этом он добавил: «Мы более гибкие, чем вы». Очень хотелось бы изменить сложившуюся ситуацию. Без гибких законов бизнес вынужден постоянно прогибаться, чтобы хоть как-то втиснуться в жесткие рамки нормативных требований.

Александр Молотников.

http://www.mn.ru/newspaper_opinions/20110610/302366976.html

НУЖЕН ЛИ МОНИТОРИНГ ЗАКОНОВ ?

Лет десять назад была очередная реформа российского законодательства. Тогда появился прогрессивный закон о государственной регистрации юридических лиц, были изменены принципы лицензирования, претерпело реформу законодательство об акционерных обществах.

Но наряду с плюсами закон о госрегистрации значительно облегчил, например, создание фирм-однодневок и способствовал массовому рейдерству. На основании поддельных документов менялись участники и руководители компаний, а милиционеры только разводили руками: спор хозяйствующих субъектов, идите в арбитражный суд.

Изменение законодательства о лицензировании не привело к исчезновению взяточников. Акционерное законодательство потом еще реформировалось не меньше десяти раз, но страна и до сих пор продолжает стоять «на пороге грандиозной реформы законодательства о компаниях». Почему же долгожданные законы не только не достигают поставленной цели, но еще и ухудшают ситуацию?

Ответ прост: эффективность закона зависит не только от его текста. А например, от того, как к его принятию относятся люди, его применяющие. Заменили прокурорскую санкцию на судебное решение в части заключения под стражу — и вдруг выяснилось, что прокуроры давали санкцию на арест реже, чем самые гуманные суды. Кроме того, сплошь и рядом встречаются случаи, когда закон принят, а разъясняющие подзаконные акты к нему — нет.

Видимо, такие очевидные примеры и заставили президента Дмитрия Медведева задуматься о необходимости введения мониторинга законодательства. С одной стороны, хочется поддержать практику регулярного мониторинга правоприменения законов. Но, с другой — возникает вопрос: а раньше этим никто не занимался? Ведь сейчас мониторинг осуществляется и на уровне субъектов федерации, и в различных государственных органах (не только судах). При Совете Федерации даже действует целый центр мониторинга права.

Очевидно, основная мысль руководства страны состоит в том, чтобы свести вместе информационные потоки и создать единую систему сбора и анализа информации о практике применения законов. Но вопрос в том, будет ли эффективна создаваемая система. Не в плане сбора информации, а в плане корректировки принятых законов.

Ведь в положении о мониторинге, утвержденном на днях президентом, не говорится о необходимости изменения законодательства после его анализа. Законы, согласно этому положению, только могут быть изменены по результатам их мониторинга: об обязательности их изменения ничего не говорится. Также непонятно, почему простые граждане или хотя бы их объединения лишены возможности участвовать в формировании плана мониторинга законодательства.

Зато в тексте положения такое право есть, в частности, у «институтов гражданского общества». Кто относится к подобным институтам, в документе не поясняется. Кроме того, давать ли поручение об изменении законодательства по результатам мониторинга, будет зависеть исключительно от президента. Не очень эффективно замыкать всю систему на одном человеке, тем более что требуется принимать не политические, а узкоспециальные решения, связанные с рутиной правоприменения.

Александр Молотников.

http://mn.ru/newspaper_opinions/20110525/302088885.html

БИЗНЕСМЕНЫ НУЖНЕЕ НА СВОБОДЕ

Депутаты от «Справедливой России» внесли в Госдуму законопроект об экономической амнистии. Эта законодательная инициатива уже подверглась резкой критике руководителя комитета по законодательству Павла Крашенинникова. Чтобы разобраться в сути проблемы, необходимо дать ответ на два вопроса. Нужна ли экономическая амнистия и если да, то как ее провести.

Еще в советское время ключевым способом управления стали уголовно-правовые методы. Материальному поощрению уделялось немного внимания, оно противоречило основам социалистического государства. А вот угроза наказания куда чаще использовалась руководителями всех рангов для достижения поставленных целей. Будь то союзная республика или градообразующее предприятие. Посмотрите на героев фильмов и книг тех лет. Какие законы они читали? Уж точно не Конституцию. Чаще всего Уголовный кодекс. Владимир Высоцкий даже посвятил ему песню.

К сожалению, уголовно-правовые методы управления плавно перетекли и в современную Россию. Прелести такого подхода ощутила на себе прежде всего наиболее активная часть нашего общества — предприниматели. В 2000-е годы меры уголовно-правовой ответственности стали широко использоваться в рейдерских схемах, чтобы получить контроль над предприятием. Редкий корпоративный конфликт между деловыми партнерами не обходился без возбуждения уголовных дел, которые обязательно сопровождались заключением под стражу его основных участников. Суд словно не замечал других мер пресечения, например, залога или поручительства. При этом страдали не только собственники бизнеса, но и рядовые фигуранты корпоративных схваток: наемные менеджеры, юристы и бухгалтеры. В это время широко стала применяться одна из самых гуттаперчевых статей нашего уголовного законодательства: ст. 159 «Мошенничество». Ее формулировки позволяют неплохо бороться с привокзальными жуликами, но не с руководителями крупных предприятий.

Согласно данным Росстата, число приговоров по ст. 159 с 2002 по 2008 год выросло почти в три раза. Для сравнения, рост числа преступлений за аналогичный период по ст. 160 «Присвоение или растрата» — не более 20%.

Можно возразить, что давление уголовно-правовой сферы на экономику снижается, законодательство корректируется. Смягчены многие статьи Уголовного кодекса, а суды подталкивают к избранию мер пресечения, не связанных с заключением под стражу. Однако механическим изменением законов невозможно переломить годами складывавшуюся практику обвинительного правосудия. Если судья привык безоговорочно верить следователю и прокурору, а квалификация не позволяет ему разобраться в хитросплетениях экономических отношений, то, разумеется, вынесенный приговор будет обвинительным, а наказание — лишение свободы.

Нельзя, конечно, утверждать, что все привлеченные к ответственности невиновны. Но есть один немаловажный момент. Большая часть осужденных по экономическим составам были осуждены впервые. Это не матерые уголовники, а обычные люди, которые даже и представить себе не могли, что попадут в тюрьму. Для многих из них уже сам факт ареста стал достаточным наказанием.

Итак, нужна ли экономическая амнистия? Думаю, да. Ведь помимо морально-этической и юридической стороны вопроса есть и прагматический момент. От экономически активных граждан будет больше пользы на свободе, чем за решеткой. Но нужно четко определить, кто будет подпадать под действие амнистии. Почему бы не сделать ключевыми критериями для амнистии сам факт привлечения к уголовной ответственности впервые, а также тяжесть совершенного преступления?

Главное, чтобы на экономическую амнистию хватило политической воли. А еще — немного сострадания и готовности увидеть за скупыми строчками приговоров судьбы обычных людей.

Александр Молотников.

http://mn.ru/newspaper_opinions/20110519/301988552.html

ГОСУДАРСТВО И СОВЕТЫ ДИРЕКТОРОВ

Похоже, тема с членством в советах директоров госкомпаний надолго захватила внимание чиновников и журналистов. Судите сами: за неполный месяц ее с завидной регулярностью  поднимают то Президент, то различные вице-премьеры. При этом широко обсуждаются инициативы по исключению из советов федеральных министров, строятся планы насчет кандидатов, которые должны прийти им на смену.

В то же время, в общественном сознании укоренилось множество мифов, связанных   с управлением госкомпаниями посредством советов директоров. Учитывая важность темы, попробуем разобраться с некоторыми из них и обозначить наиболее серьезные проблемы, возникающие в этой сфере. Замечу, все ниже изложенное - моя личная трактовка вопросов, связанных со сферой управления госимуществом, допускаю возможность, что я и сам искренне заблуждаюсь в этих вопросах .

Итак, миф первый. В России действует единая система управления государственной собственностью.

Это не совсем так. Существуют различные уровни госсобственности. В частности, федеральная и собственность субъектов РФ. В первом случае правила игры определяются Правительством и соответствующими министерствами. Во втором- региональным законодательством.Именно поэтому все инициативы Президента и Правительства по улучшению качества управления госкомпаний распространяются только на те из них, в которых напрямую участвует Российская Федерация. Например, внимательно прочитайте название базового нормативного акта в данной сфере:  Постановление Правительства РФ от 03.12.2004 N 738  "Об управлении находящимися в федеральной собственности  акциями акционерных обществ и использовании специального права на участие Российской Федерации в управлении акционерными обществами ("Золотой акции")".

Увы, в России отсутствует федеральный закон, который бы закреплял единые подходы к управлению государственной собственностью. Мне уже приходилось писать об этом, поэтому просто отмечу, что до сих пор никаких позитивных изменений в этой сфере не произошло. Правительство устанавливает свои правила, субъекты федерации – свои.  Таким образом, те изменения в советах директоров, которые инициируются руководством страны, могут и не быть реализованы на уровне субъектов. И так будет до тех пор пока на федеральном уровне не будет принят  отдельный закон по управлению госсобственностью.

Миф второй. Все члены Советов директоров, избранные с подачи государства голосуют по директивам.

Тоже распространенное заблуждение. В настоящее время выделяют две группы членов советов директоров госкомпаний: представители интересов Российской Федерации и независимые директора. Так вот. Особенно этот миф укоренился в отношении первой группы: если представитель государства, значит, всегда голосует по директиве. Ничего подобного. В уже упоминавшемся Постановлении Правительства № 738 указан закрытый перечень вопросов по которым обязательна выдача директивы. Например, насчет утверждения повестки дня общего собрания акционеров и т.п. По остальным вопросам государство может выдать директивы в случае поступления предложений от председателя совета директоров компании. Но на практике  это происходит не так у ж часто. Как правило, представитель интересов  голосует все же по своему усмотрению.

Кстати, список директивных вопросов совсем недавно был расширен. Теперь директивы должны направляться и по иным вопросам «в целях исполнения поручений Президента Российской Федерации, Председателя Правительства Российской Федерации или Первого заместителя Председателя Правительства Российской Федерации». Следовательно, список директивных вопросов становится открытым, в случае необходимости практически все что угодно можно подвести под необходимость исполнения поручения. Благо их наши руководители направляют регулярно и в большом количестве.

Ну а независимые директора вообще свободны в своем голосовании. Так что сам факт их избрания в Совет директоров со стороны государства еще не означает, что они обязаны голосовать по указке государства.

Миф третий. Члены Советов директоров госкомпаний получают огромные суммы вознаграждений.

Очевидно, все ориентируются на показатели крупнейших отечественных компаний. Взять то же  самое ОАО «Роснефть». За 2010 год общая сумма вознаграждений членам совета директоров этой компании составила 15 миллионов 995 тысяч рублей. При численности совета в 9 человек и при учете того, что двое членов   являются госслужащими, а значит не имеют права претендовать на вознаграждение, вся эта сумма распределяется между оставшимися 7 директорами. Много это или мало? Каждый решает по своему личному доходу. Я просто скажу, что  указанные суммы не идут ни в какое сравнение с заработком топ-менеджеров многих госкомпаний.

Однако помимо Роснефти есть еще 3 123 акционерных общества, находящихся в управлении Росимущества. Увы, но во многих компаниях  вознаграждения либо вовсе не выплачиваются, либо составляют минимальные значения. Конечно, понятно, сложно выплачивать вознаграждения, если прибыли минимальны. Но разве опытный управленец захочет тратить свое время на очные заседания совета директоров, рассчитывая получить тысяч пять или шесть рублей за год?!

Миф четвертый. Введение лучших практик корпоративного управления снижает издержки любой госкомпании и повышает ее эффективность.

Казалось бы, с этим нельзя не согласиться. Но есть один момент. Система управления должна соответствовать нуждам компании . Если честно мне не совсем понятно зачем нужен совет директоров общим числом 5 человек в акционерном обществе , если все его акции  принадлежат государству, а среднесписочный состав работников составляет 15 человек? Конечно, можно еще инициировать создать комитет по аудиту, по стратегии, по кадровой политике (хорошо хоть комитет по взаимодействию с миноритарными акционерами не создается). Только вот толка от такого избыточного управления вряд ли можно ждать. Куда разумнее было бы разбить акционерные компании с госучастием  на определенные категории (по размеру активов, числу и составу акционеров и т.п. ) и в зависимости от этого реализовывать определенные модели управления.

Казалось бы, с этим нельзя не согласиться. Но есть один момент. Система управления должна соответствовать нуждам компании . Если честно мне не совсем понятно зачем нужен совет директоров общим числом 5 человек в акционерном обществе , если все его акции  принадлежат государству, а среднесписочный состав работников составляет 15 человек? Конечно, можно еще инициировать создать комитет по аудиту, по стратегии, по кадровой политике (хорошо хоть комитет по взаимодействию с миноритарными акционерами не создается). Только вот толка от такого избыточного управления вряд ли можно ждать. Куда разумнее было бы разбить акционерные компании с госучастием  на определенные категории (по размеру активов, числу и составу акционеров и т.п. ) и в зависимости от этого реализовывать определенные модели управления.

Миф пятый. Государственный чиновник всегда менее эффективен, чем любой другой член Совета директоров.

Минусы членства в совете директоров государственного служащего известны. Это и связанность в принятии решений ведомственными интересами, и отсутствие мотивации в виде получения вознаграждения (по закону на него они рассчитывать не могут), и конфликт интересов конкретного акционерного общества и  соответствующего министерства, которое представляет чиновник член совета директоров. В теории любой человек  член Совета директоров лучше чиновника. Однако будет ли он более эффективен на практике? Полагаю, что не всегда. Есть специалисты, разбирающиеся, например,  в электроэнергетике и работающие на госслужбе. Мы можем заменить этого человека в составе совета директоров на другую кандидатуру не связанную с государством. Однако если он не будет обладать необходимыми навыками, разве это принесет пользу компании? Скажете давайте пригласим профессионалов. Хорошо. Только захочет ли профессионал тратить свое время за минимальные суммы вознаграждений? Допустим, в компании уровня Аэрофлота он может согласиться поработать и ради престижа, но ведь помимо известных компаний есть еще и совсем другие, в которые привлечь профессионала можно только размером вознаграждения.

Кроме того, в отсутствие внятных законов, стройной системы управления  госактивами, а также при наличии практики неформального принятия решений рассчитывать на то, что один или даже несколько независимых директоров смогут что-то изменить в управлении госкомпанией не приходится.

Так что, на мой взгляд, механическая замена госчиновников на независимых директоров не приведет к существенным переменам.  За исключением одного- в тех обществах, где есть боле или менее существенная прибыль придется повысить затраты на вознаграждение членам советов директоров, ведь госслужащим они были не положены.

Итак, в сухом остатке. Система управления компаниями с госучастиями нуждается в изменениях. Причем серьезных. Отдельными мерами ситуацию не решить.  Можно долго и упорно переключать скорости, интенсивнее крутить педали, но далеко ли уедешь, если выбиваешься из сил на велотренажере, а не на велосипеде?

Александр Молотников.

 

НЕ ТОРОПИТЕСЬ С ГРАЖДАНСКИМ КОДЕКСОМ

Принятие в середине 1990-х годов первых двух частей Гражданского кодекса заметно облегчило жизнь отечественным предпринимателям. Наконец были установлены относительно четкие и ясные правила игры.

Однако за прошедшие два десятилетия многое изменилось. Принципиально иным стал сам бизнес, проделавший путь от посреднических схем 1990-х до сложных инвестиционных проектов. Во многих компаниях появились профессиональные менеджеры, осуществляющие руководство компаниями, что не могло не сказаться на особенностях совершения и исполнения заключаемых ими сделок. Сформировалось новое поколение юристов, привыкшее не только читать текст закона, но и анализировать судебную практику, не понаслышке зна­комое с иностранным законодательством.

Может быть, именно поэтому так неоднозначно и была воспринята новая редакция ГК, которую вскоре предстоит принимать Госдуме. Во многом в связи с главой, посвященной юридическим лицам.

Многие предприниматели с опаской передавали друг другу новость об увеличении минимального размера уставного капитала. Рассказывали о смене регистрирующего органа: вместо ФНС — Мин­юст. В недоумении подсчитывали, во что выльется необходимость привлекать  нотариуса к работе органов управления компанией.

В идеальном государстве при разработке нового закона всегда надо формулировать цель, для достижения которой он принимается, и определять проблемы, которые будут решены после вступления закона в силу. В случае с ГК все не так просто. Вряд ли можно утверждать, что его принятие в первоначальной версии привело бы к созданию благоприятного инвестиционного климата. Необходимость оплаты минимального уставного капитала исключительно деньгами, да еще не менее чем в сумме 500 тыс. руб., отбило бы у наших граждан все желание к открытию своего дела.

Крупных акционеров и топ-ме­неджеров неприятно удивило бы требование о нотариальном  удостоверении решений общих собраний участников, а также коллегиальных органов управления. А несчастные корпоративные юри­сты, измученные постоянным из­­менением законодательства, неприятно удивились бы необходимости согласовывать с госчиновником из органа регистрации содержание устава создаваемой компании.

При разработке любого нормативного акта необходимо хотя бы попытаться предположить, как будет реализовываться положение того или иного закона на практике. Одна только передача функций регистрации юрлиц от налоговых инспекций к органам юстиции как минимум на полгода осложнила бы регистрацию компаний во всей стране.

Казалось бы, после резкой реакции предпринимателей в блогах и СМИ, нескольких открытых писем деловых организаций и последовавших за ними совещаний у президента Дмитрия Медведева и первого вице-премьера Игоря Шувалова мнение бизнеса было решено учесть.

Но прошедшее на этой неделе совместное заседание разработчиков ГК (Совет по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства) и его оппонентов (рабочая группа по созданию Международного финансового центра) поколебало этот оптимизм. Увы, мнение критиков было воспринято в штыки. Разработчики ГК настаивают на его скорейшем внесении в Госдуму в нынешней редакции. Все замечания предлагается обсуждать уже в парламенте.

Как тут не вспомнить замечательное выражение «Парламент не место для дискуссий». Есть все основания полагать, что в случае внесения проекта ГК в Думу он может быть принят уже к окончанию весенней сессии. И вероятность его корректировки не так уж высока.

Есть три варианта развития со­бытий. Первый был изложен выше. Второй: внести в Думу проект ГК за исключением дорабатываемой главы по юридическим лицам. Третий — создание согласительной комиссии, куда войдут разработчики ГК и их оппоненты, чтобы разрешить имеющиеся противоречия.

Очень хотелось бы, чтобы мнение бизнеса все-таки было воспринято. В скорейшем принятии новой версии ГК пользы мало. Как говорил Михаил Михайлович Сперанский, под руководством которого в начале XIX века было составлено Полное собрание законов Российской империи, всякая перемена без нужды и без видимой пользы вредна. Этим принципом и надо руководствоваться в законотворческой деятельности.

А.Е.Молотников.

Опубликовано в газете "Московские новости"

электронная версия:

http://mn.ru/newspaper_opinions/20110429/301502894.html

ИЗ ДОЛЖНИКОВ В БАНКРОТЫ

Министерство экономического развития вновь выступило с инициативой ввести в российское законодательство институт банкротства физических лиц, подготовив проект закона «О реабилитационных процедурах, применяемых в отношении гражданина-должника». Если вкратце, то чиновники предлагают установить возможность признания гражданина банкротом в случае наличия долга, превышающего сумму 50 000 рублей и не оплаченного в течение полугода. Разумеется, банкротом гражданина может признать только суд, причем по иску как самого должника, так и его потерявших всякую надежду кредиторов.

Данный законопроект уже предлагался Минэкономразвития сразу после кризиса 2008 года, но, очевидно, на тот момент было решено, что это не самое лучшее время — в связи с серьезными финансовыми затруднениями у многих заемщиков это могло привести к массовым банкротствам. И вот теперь старая идея получает вторую путевку в жизнь.

В России до сих пор отсутствует законодательство о банкротстве физических лиц. Может показаться, что подобная ситуация законодательного вакуума на руку самим гражданам, «набравшим» чрезмерные кредиты. Однако это далеко не так. Закон о банкротстве физических лиц необходим в тех случаях, когда заемщик не отказывается от своих обязательств, но не имеет возможности в силу жизненных обстоятельств обсуживать свои долги. В настоящее время, если человек попадает в тяжелую финансовую ситуацию, то единственное, на что он может рассчитывать, — это благосклонность банка, который может пойти (а может и нет) на реструктуризацию долга (изменение процедур выплат и т. п.). При этом ничто не мешает банку переуступить долг коллекторам или самостоятельно начать взыскивать его в судебном порядке, за этим следует процедура исполнительного производства, когда имущество должника может быть распродано с торгов. Кроме того, над человеком всю жизнь будет висеть долг перед банком.

Для гражданина-должника закон, несомненно, хорош. Ведь теперь в случае наступления тяжелых жизненных обстоятельств есть возможность договариваться с банком или иным кредитором на равных условиях, без доминирования одной из сторон. Что из себя представляет банкротство? Это по сути возможность перезагрузить свои финансовые отношения с кредиторами. Согласно законопроекту Минэкономразвития, при наличии у заёмщика источника дохода, его обяжут возвращать долг в течение 5 лет с начала исполнительного производства, притом что будет установлен льготный процент стоимости займа, равный половине ставки рефинансирования Центробанка. Следить за выплатами станет специальный временный управляющий, который может продать имущество должника (средства от реализации пойдут в пользу кредитора), но с ограничениями: банкроту останется его жилье, имущество (на сумму не более 30 000 рублей), 3-6 прожиточных минимумов на каждого иждивенца и 25 000 рублей. При этом долг заемщика после данной процедуры списывается. Процедуру банкротства нельзя будет проводить чаще, чем один раз в пять лет.

Таким образом, кредиторы избавлены от необходимости нести дополнительные издержки, связанные с «выбиванием» долга, а сам должник избавляется от денежных обязательств, но в то же время надолго, если не на всю жизнь попадет в «черный список» банков, и получить кредиты ему будет намного сложнее.

Какие же вопросы возникают при прочтении закона? Во-первых, это степень готовности судебного корпуса к рассмотрению большого числа заявлений о признании банкротами. Справится ли судебная система с валом банкнотных дел. Будут ли в состоянии отечественные судьи быстро, но при этом качественно, вникая во все детали дела, рассматривать дела о несостоятельности физических лиц? Не приведет ли это к созданию очередного юридического конвейера, на котором будут штамповаться типовые судебные акты?

Второй не менее значимой проблемой являются возможные злоупотребления граждан. Вернее сказать, мошенничество. Плохо ли: набрал кредитов и объявил себя банкротом. Риски подобного недобросовестного поведения граждан высоки, хотя в Уголовный кодекс планируется внести изменения в части привлечения подобных граждан к уголовной ответственности. Но найдутся ли ресурсы, а главное, желание у наших правоохранительных органов расследовать подобные преступления?

Ну и третье обстоятельство. Не ужесточатся ли правила выдачи кредитов, в результате чего пострадают добропорядочные граждане? Ведь банки будут вынуждены более тщательно проверять заемщиков, опасаясь мошеннических действий с их стороны. Не станут ли кредитные учреждения в целях минимизации рисков повышать ссудный процент?

Вопросы непраздные. А очень важные для перспектив развития системы банкротства физических лиц.

Александр Молотников.

http://www.forbes.ru/lichnye-dengi-opinion/66601-iz-dolzhnikov-v-bankroty

ИЗГНАНИЕ ЧИНОВНИКОВ НЕ УЛУЧШИТ ГОСКОМПАНИИ

После недавних поручений президента Дмитрия Медведева освободить советы директоров принадлежащих государству компаний от министров и вице-премьеров в СМИ вновь дискутируется вопрос, как лучше управлять компаниями, акции которых принадлежат государству. Сейчас у председателя совета директоров, одновременно работающего профильным министром, нет никаких особых прав. Разве что полномочие созывать заседания совета и подписывать по его результатам протокол. Еще, конечно, раз в год можно выступить перед объективами телекамер — в ходе ведения годового собрания акционеров. Одно из первых публичных выступлений Игоря Сечина состоялось, когда он вел собрание акционеров «Роснефти», вынужденно отвечая на непростые вопросы обычных миноритарных инвесторов. 

На этом в принципе преимущества и заканчиваются. Поскольку основная масса заседаний советов директоров проходит заочно (в действительности очные заседания проходят в лучшем случае раз в квартал), ошибочно считать, что наличие министра в составе совета гипнотизирует остальных его членов, побуждая принимать нужные ему решения.

Таким же частым заблуждением является мнение, что чиновников привлекают гигантские вознаграждения и бонусы за работу. Будучи госслужащими, они могут работать в органах управления только на безвозмездной основе.

Но если никаких формальных выгод для чиновников нет, зачем им эти должности? Очевидно, ответ в системе негласных методов и приемов управления отечественной экономикой. Наличие того или иного министра в составе совета подает четкий сигнал рынку: в чьей сфере интересов находится компания. Председатель совета может принять участие в заседании правления и выразить «принципиальную позицию» по важному вопросу. И во встречах с иностранными инвесторами. Это не все возможные неформальные бонусы от участия в совете.

Маловероятно, что после зачистки советов директоров от госслужащих высокого ранга неформальные контакты чиновников и топ-менеджеров крупных компаний канут в Лету. Система управления отлажена, ее не так просто сломать. Может, на место чиновников придут профессионалы и начнут насаждать прозрачность и коллегиальность в принятии решений и прочие стандарты корпоративного управления? Едва ли. Представитель государства и раньше должен был голосовать на основании директив по наиболее важным вопросам (их перечень был закрытым).

31 декабря вышло важное постановление правительства №738, устанавливающее порядок управления госкомпаниями. Теперь директивы могут направляться Росимуществом представителям государства и по иным вопросам — в целях исполнения поручений президента, премьера или первого вице-премьера. Это значит, что список директивных вопросов становится открытым. Любой вопрос можно подвести под необходимость исполнения поручения.

Не думаю, что нововведения будут иметь особый эффект. Система неформальных связей продолжает работать. Улучшений в сфере конкуренции тоже можно не ждать: почему государство, убрав министра из совета директоров, вдруг перестанет оказывать госкомпании привычные преференции?

В то же время продолжают оставаться нерешенными многие вопросы. До сих пор нет обещанного закона об управлении госсобственностью. Во многих средних и небольших госкомпаниях профессиональные независимые директора не получают вознаграждения, или его размер минимален. Почему представителя государства, голосующего по директиве и причинившего вред компании, все равно можно привлечь к ответственности? Он ведь выражал позицию государства, а не собственную!

Проблему управления компаниями с госучастием нужно решать не точечными нововведениями, а комплексным изменением законодательства и практики его применения. А чиновники пусть остаются в советах. Ведь так они вынуждены участвовать в годовых собраниях акционеров. Где еще простому человеку встретиться и поговорить по душам с властью. А после собрания гордо заявить друзьям: «Я Сечина видел!»

Александр Молотников.

http://www.mn.ru/economics/20110411/300952878.html


 

ЧИНОВНИКАМ К СРОКУ ДОБАВЯТ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ

На днях президент заявил о внесении в Госдуму законопроекта об усилении административной ответственности чиновников за нарушение установленного порядка рассмотрения обращений граждан. Такая ответственность «в настоящее время действующим законодательством не предусмотрена», говорится в пояснительной записке к документу. Эта новость в который раз заставила задуматься об эффективности госаппарата и его готовности реагировать на всевозможные запросы граждан.

Любому государству жизненно важно иметь связь со своими гражданами. Чиновники должны получать информацию о том, что больше всего волнует народ. В свою очередь этот самый народ вправе рассчитывать на получение оперативного и профессионального ответа на свои просьбы и жалобы. Если государство оказывается в информационном вакууме, черпая сведения лишь из передовиц официальной прессы и новостей госканалов, повышается его оторванность от простых людей. Это ведет к непониманию насущных общественных нужд и риску принятия неверных решений. Помните, что по легенде произнесла Мария Антуанетта в ответ на новости о голоде среди крестьян? «Если у них нет хлеба, пусть едят пирожные».

С другой стороны, если государственный аппарат принимает жалобы граждан, однако никак на них не реагирует, в этом тоже мало хорошего. Сразу вспоминается пословица «До Бога высоко, а до царя далеко». При этом в массовом сознании укореняется принцип: пиши не пиши царю да боярам челобитные, все равно правды не добьешься. А это уже говорит о дискредитации самих органов государственной власти, которые не в состоянии не то что решить проблему, но даже ответить на нее заявителю. 

Именно поэтому сейчас мало кто поспорит с тем, что «обращения граждан способствуют усилению контроля народа за деятельностью государственных и общественных органов, борьбе с волокит.й, бюрократизмом и другими недостатками в их работе». Нет, эта цитата не из действующего законодательства или выступления президента. Это выдержка из Указа Президиума Верховного Совета СССР «О порядке рассмотрения предложений, заявлений и жалоб граждан», принятого еще в 1968 году.

В современной России уже несколько лет действует Федеральный закон «О порядке рассмотрения обращений граждан Российской Федерации». В этом нормативном акте достаточно четко и ясно изложены основные принципы «переписки» граждан и власти. В конце прошлого года в него даже были внесены изменения, которые, например, закрепили возможность электронного общения между народом и чиновниками. Казалось бы, все в порядке, можно не волноваться: глас народа всегда будет услышан. Однако, реальная ситуация весьма далека от той, какую хотелось бы видеть разработчикам этого закона.

Прежде всего содержание закона вызывает вопросы. Ну, например, на ответ госоргану дается  срок 30 дней. Кстати, он еще закреплялся в упоминавшемся выше Указе Президиума Верховного Совета. Неужели, это значит, что за 40 с лишним лет эффективность госаппарата нисколько не повысилась, а цифровая революция вместе с электронным документооборотом прошла его стороной? На мой взгляд, 30 дней для современного мира — это многовато.

Отрадно, что теперь можно писать жалобы прямо на сайте правительства. Правда, интерфейс такого обращения проработан слабо, да и система антибот вызывает недоумение. Например, при отправке письма мне было предложено ввести два проверочных слова: клюв и маяк. А когда я сменил картинку, вместо них появились многозначительные: ложь и мера. Вопрос к администратору сайта правительства: может, в целях проверки проще было остановиться на цифрах?

Далее, почему содержание закона распространяется только на органы государственной власти и местного самоуправления. А как же всевозможные госкорпорации и Центробанк? Хорошо, хоть правительство утвердило Регламент госкорпорации «Росатом», который регулирует работу с обращениями граждан. А как в других? Что если я захочу узнать в госкорпорации «Олимпстрой», эффективно ли расходуются средства на возведении олимпийских объектов? Неужели мое обращение как гражданина просто-напросто проигнорируют?

Да и в госорганах работа с обращениями граждан идет не слишком гладко, вспомним, хотя бы историю про морскую свинку.Ее так сильно хотела приобрести девочка из Ростовской области, что даже написала письмо президенту. Вместо того чтобы дать ответ на письмо, чиновники начали проводить с девочкой и ее тетей разъяснительные беседы.

Известны и другие примеры того, как представители власти не соблюдали сроки ответа или просто-напросто игнорировали обращения граждан. Что делать в этой ситуации, идти в суд? Конечно, если у гражданина есть свободное время или лишние деньги на адвоката, он может и посудиться. Благо на основании главы 25 Гражданского процессуального кодекса можно подать в суд заявление об оспаривании бездействия недобросовестного чиновника. Только вот будет ли от этого толк? Ну вынесет суд решение об обязывании конкретного должностного лица дать ответ, ну отправит чиновник заявителю письмо, больше похожее на отписку, а дальше-то что?

Справедливости ради нельзя не отметить, что в регионах уже давно были попытки установить ответственность чиновников за нарушение порядка ответа на обращения граждан. Однако эти нормы не нашли поддержки у Верховного Суда, который последовательно отменял эти положения, отмечая, что ввести административную ответственность в этой сфере вправе лишь федеральные законодатели. Кстати, эти меры ответственности адекватными современными реалиями также назвать нельзя. Например, в ныне отмененной статье 2.1.  Кодекса Москвы об административных правонарушениях предлагалось или предупреждать чиновника, или штрафовать его на сумму от 500 до 3000 рублей. Еще раз напомню, эта норма действовала в городе Москве. Перед глазами встает животрепещущая картина: московский чиновник на коленях умоляет не штрафовать его на 500 рублей! Наверное, для него это громадная сумма! 

Очень хочется надеяться, что предложение президента наказывать недобросовестных чиновников может улучшить ситуацию в сфере работы с обращениями граждан. К сожалению, пока законопроект отсутствует в базе Госдумы, и мне неизвестно, планируется ли только штрафовать или увольнять нерадивых чиновников тоже будет возможным. Остается открытым вопрос и о размере штрафа.

Итак, резюме. В целом у нас уже есть неплохое законодательство о работе чиновников с обращениями граждан. Его, конечно, можно немного откорректировать, но кардинальной правки не требуется. Проблемы возникают на стадии исполнения установленных норм. Вводить ответственность чиновников в этой сфере необходимо. Другой вопрос, каковы санкции за нарушение установленной процедуры работы с обращениями и готовность уполномоченных органов привлекать нерадивых чиновников к ответственности. Если к ответственности будут привлекать изредка, для отчетности перед начальством, а наказание будет предельно мягким, эффективность закона сведется к нулю. И тогда снова вспомнятся слова одного руководителя, перепутавшего иностранные термины: «У нас эффективная система канализации писем граждан».

Александр Молотников.

http://www.forbes.ru/ekonomika-opinion/vlast/65797-chinovnikam-k-sroku-dobavyat-otvetstvennost

УВАЖАТЬ МИНОРИТАРИЕВ

Бурное развитие экономики последних столетий невозможно представить без акционерных обществ. Частный капитал без особого труда справляется с задачами непосильными для многих государств. Взять хотя бы Английскую Ост-Индскую компанию (EIC), символ колониального могущества Британии, или Google, подтвердившей первенство США в сфере высоких технологий. Однако своему успеху эти компании  обязаны не только бесстрашию первых покорителей морей и не компьютерному гению Сергей Брина и Ларри Пейджа. Их подъем был невозможен без сторонних инвесторов, тех, кто вложил свои средства в развитие этих компаний, тех кого мы называем миноритарные акционеры.  Да, среди акционеров EIC числился и лондонский Лорд Мэр, но основные деньги собрали обычные бакалейшики, скорняки и прочие представители третьего сословия. И пусть они не мыслили глобально и вряд ли мечтали об установлении мирового господства. Они просто хотели сохранить и преумножить свои накопления.

В России возрождение акционерных компаний произошло совсем недавно- каких-то двадцать лет назад. До этого о премудростях эмиссии акций и биржевой торговли нам приходилось узнавать разве что из книжки Николая Носова Незнайка на Луне. Помните, как коротышки раскупали акции Общества Гигантских Растений? Правда, закончилось все печально- деньги были разворованы эффективными менеджерами, а Незнайку чуть не поколотили разгневанные миноритарии.

В реальной жизни развитие российских акционерных компаний протекало немного по-иному сценарию ( оставим пока в стороне печальную историю АО «МММ»). В середине 90-х отечественные компании имели огромное число мелких акционеров, которые получили акции в результате приватизации. Однако очень быстро выяснилось, что дивиденды никто платить не собирается, а многие предприятия находятся на грани выживания. Разочарование в акциях помогло  пресловутым «красным директорам» и инвестиционным компаниям провести массовые скупки, уменьшая число миноритариев. Помимо этого многие  акционерные общества прошли через процедуру банкротства, выводя активы в другие компании и сбросив как ненужный балласт мелких акционеров. Другие компании осуществляли консолидацию, например, обменивая 1 новую акцию на 10 тысяч старых. Это также позволяло избавиться от большого числа мелких акционеров. А ведь еще были недружественные поглощения, когда в битвах за активы была дорога каждая акция. В общем, к середине нулевых годов акционерные капиталы подавляющего российских компаний стали супер-концентрированными. К тому же в 2006 году были приятны поправки в Закон об акционерных обществах, которые позволили владельцам 95% пакета принудительно выкупать у миноритариев принадлежавшие им акции.

Так что же, миноритариям не место в российских компаниях? Как выяснилось это не совсем так. Во-первых, как раз перед кризисом некоторые флагманы российской экономики начали выходить на т.н. народные IPO. Вспомним Роснефть, Сбербанк и ВТБ. В-вторых, участились случаи, когда  компании из второго эшелона планируя привлечение инвестиций инициировали выход на фондовый рынок. В третьих, стало увеличиваться вложение свободных средств  населения во всевозможные инвестиционные фонды, которые в свою очередь инвестировали привлеченные средства в акции отечественных компаний. Кроме того, реализация  опционных программ многих компаний также оказало влияние на тенденцию увеличения числа миноритарных акционеров.

И тут мы подходим к серьезной дилемме: отечественные корпорации оказались не готовы вести диалог с миноритарными акционерами. Нет, они понимают их ценность для бизнеса- ведь фондовый рынок пока еще позволяет привлекать средства для развития. Они даже не против участия миноритариев в управлении компанией. Другое дело, что подобное участие в представлении крупного бизнеса сводится к раздаче красивых экземпляров годового отчета о деятельности компании и аплодисментам по завершению собрания акционеров. Как не вспомнить  негодующий возглас руководителя одного крупного комбината после собрания акционеров, на котором звучали неудобные для него вопросы: «Ну что им еще надо, банкет организовали, артистов из Москвы привезли». Проблема в том, что состав миноритарных акционеров за последнее десятилетие существенно изменился. Теперь основная масса миноритариев это не бывшие работники компании, получившие акции за бесценок. Им нужны не бутерброды с икрой. Они хотят отдачи от своих инвестиций. А для того, чтобы оценить перспективы компании и адекватность выплачиваемых дивидендов они требуют доступа к информации о деятельности компании и даже возможности влиять на процесс управления!

Итак, идут ли  отечественные компании навстречу миноритариям? Очевидно, что нет. Пример Алексея Навального, вынужденного буквально продираться сквозь тернии судебных разбирательств к крупицам информации о деятельности акционерных гигантов - лишнее тому подтверждение.

Думаете, если миноритариям удастся избрать своего представителя в совет директоров, это автоматически обеспечит защиту их прав? Ничуть не бывало. Контролирующий акционер при желании может нейтрализовать чрезмерную активность  «инородного» директора. Это удивительно, но действующему закону об акционерных обществах компания не обязана предоставлять члену совета директоров информацию о своей деятельности. Иными словами- вы там на совете директоров голосуйте, а за что- мы вам потом расскажем.

В то же время нельзя не учитывать и позицию крупного бизнеса. Дело в том, что некоторые миноритарии злоупотребляя своими правами? могут поставить под угрозу текущую деятельность любого предприятия. Известны случаи, когда конкуренты приобретали акции, чтобы иметь доступ к эксклюзивной информации о деятельности той или иной компании.

Однако значит ли это, что из-за одного «корпоративного стервятника» нужно игнорировать законные требования добросовестных акционеров? Думаю, нет.  Если мы действительно хотим, чтобы в России был создан Международный финансовый центр или хотя бы его подобие, если мы намерены развивать и обычное и венчурное предпринимательство,   необходимо срочно искать баланс интересов крупного бизнеса и мелких инвесторов.

Разумеется, необходимо изменение законодательства. Причем оно должно осуществляться при участии представителей всех заинтересованных групп, при максимально открытом обсуждении. Нельзя потворствовать корпоративным шантажистам, но недопустимо и игнорировать мелких инвесторов. Но к сожалению, одними законами делу не поможешь. Даже самый идеальный нормативный акт останется всего лишь клочком бумаги, если его положения никто не собирается исполнять.  Говорите, поможет жесткая и последовательная позиция государственных органов? Хотелось бы верить, только вот хватит ли у них ресурсов в случае массовых нарушений в инвестиционной сфере? Регулятор эффективен, когда основная масса участников рынка согласна с установленными правилами и готова соблюдать права других лиц. Именно поэтому прежде всего необходимо изменить отношение топ-менеджмента и контролирующих акционеров к владельцам  небольших пакетов акций. Миноритарии такие же инвесторы, да у них могут быть иные взгляды на развитие компании, в конце концов, у них совсем иные интересы- просто получить прибыль.. Но без них невозможно развитие экономики. И поэтому их позицию необходимо уважать, а не затыкать рот банкетными бутербродами, завернутыми в глянец годового отчета.

Александр Молотников.

http://mn.ru/economics/20110404/300844416.html

КАКОЙ СМЫСЛ ВЫНОСИТЬ ЗАКОНЫ НА ОБЩЕСТВЕННОЕ ОБСУЖДЕНИЕ?

Пожалуй, наиболее яркое событие в общественной жизни последнего времени — это онлайн-дискуссия ректора "Вышки" Ярослава Кузьминова и адвоката Алексея Навального. Четырехчасовая словесная дуэль дала настолько мощный импульс журналистам и блогерам всех званий и рангов, что даже по прошествии нескольких дней они продолжают писать об этом все новые материалы. Я не стану исключением, учитывая, что Кузьминов и Навальный обсуждали концепцию нового Закона о госзагупках. Итак, нужно ли выносить законы на общественное обсуждение и если да, то все или только строго определенные?

Последнее время богато на обсуждение законопроектов. Вспомним хотя бы Закон о полиции. Его проект появился в интернете. Предложений, говорят, поступило свыше 20 000. Следующим на очереди стал Закон об образовании.Его обсуждение проходило по уже обкатанной схеме в интернете и вызвало значительный интерес. В обществе реально существует потребность в публичном обсуждении и корректировке законопроектов. Вот и президент, ощутив новую тенденцию, принял в феврале этого года Указ об общественном обсуждении проектов федеральных законов. Теперь по решению президента наиболее важные законопроекты могут выноситься в публичную плоскость.

У идеи общественного обсуждения законов есть сторонники и противники. Среди первых распространено мнение, что, с тех пор как парламент стал «не местом для дискуссий», всенародное обсуждение законопроектов — единственный способ узнать мнение народа. Вторые, в противовес, заявляют, что учесть мнение каждого человека невозможно. Сколько было шума насчет Закона о полиции, но сильно ли он изменился? Не по форме (многие положения были причесаны перед внесением в Госдуму), а по сути?

Другой непростой вопрос: какие законы выносить на обсуждение, а какие нет. Все просто с такими более или менее «понятными» законами, а как быть в случае анализа узкопрофессиональных нормативных актов. Например, недавно принятого Закона о клиринге и клиринговой деятельности.Будем спрашивать мнение среднестатистического россиянина об определении клирингового пула или неттинга? Не зря в президентском указе отсутствуют четкие критерии случаев проведения общественного обсуждения, необходимость этого определяется в каждой конкретной ситуации.

На мой взгляд, это не так. Нам нужно изменить подход к публичной дискуссии: обсуждать не готовый законопроект с определенной внутренней структурой и логикой изложения, а его концепцию. В условиях, когда для анализа предлагается текст будущего нормативного акта, внимание человека фокусируется на форме, а не на содержании. Мы обсуждаем предложенный текст Закона о полиции, а не то, нужен ли он вообще, и, если да, каковы цели его принятия. Предприниматели обсуждают поправки в Гражданский кодекс и поражаются статьям, вводящим многократное увеличение уставного капитала, передачу регистрации юридических лиц из налоговых органов в Минюст и необходимость нотариального удостоверения собраний акционеров (участников) и заседаний органов управления. Но ведь все это уже было изложено в Концепции развития гражданского законодательства, принятой аж в 2009 году!

Раз уж мы говорим о публичной дискуссии, так давайте выносить на общественное обсуждение концепции, а не тексты законов. Вот Навальный с Кузьминовым обсуждают концепцию нового Закона о госзакупках. Это правильно. Давайте выявлять общественное мнение по вопросу о том, исходить из добросовестности чиновника или нет, проводить конкурентные переговоры или отказаться от этого предложения. Кстати, не будем забывать, что юридическая лексика, без которой, как ни крути, не обойтись при написании закона, мешает обычному человеку понять его суть. Хотелось бы, чтобы законы писались доступно, простым и понятным языком.

При таком подходе больше людей смогут принять участие в дискуссии и высказать свое мнение; выше вероятность того, что они действительно поняли, чего же хочет достичь разработчик законопроекта. После обсуждения концепции можно начинать разработку самого текста закона, составляющих его норм права.

Стоит ли обсуждать все концепции проектов нормативных актов или ограничиться наиболее значимыми? Как только мы вводим отсев, это обсуждать, а это нет, сразу же появляется поле для злоупотреблений. Честно говоря, неясно, что мешает разработчикам законов выкладывать их концепции хотя бы в интернет, не говоря о печатных СМИ. Если вопрос злободневный и важный — откликов будет много, если руководство страны, как в случае с законом об образовании, захочет привлечь внимание граждан к какой-то определенной концепции — это также можно реализовать.

Ну а что касается концепции узкоспециальных проектов, пусть их обсуждают профессиональные сообщества, объединения предпринимателей, эксперты. Минэкономразвития, например, постоянно проводит оценку регулирующего воздействия многих подзаконных актов. Незачем убеждать обычных граждан высказываться по вопросу утверждения, допустим, Порядка осуществления весового и габаритного контроля транспортных средств? Но без обсуждения концепции, без размещения ее в открытом доступе тоже нельзя обойтись. Конечно, в дискуссии примут участие преимущественно профессионалы. Но ведь главное, что у каждого человека будет возможность принять участие в обсуждении, пусть он ей даже никогда и не воспользуется.

Александр Молотников.

http://www.forbes.ru/ekonomika-opinion/vlast/65322-kakoi-smysl-vynosit-zakony-na-obshchestvennoe-obsuzhdenie

ПРЕЗИДЕНТ ПОСЛУШАЛ БИЗНЕС

Помните такой добрый фильм про школу «Доживем до понедельника»? Там еще один ученик написал в сочинении: «Счастье, это когда тебя понимают». Если так, то, наверное, сегодня многие бизнесмены проснулись счастливыми. Еще бы, в кои-то веки их мнение не просто услышали, но и поняли: президент скептически отозвался о целом ряде изменений, которые предлагается внести в Гражданский кодекс. И это произошло еще на стадии обсуждения законопроекта. А не по сложившейся традиции, уже после вступления в силу очередного закона. Или после ожесточенных митингов и уличных выступлений недовольных граждан (вспомним многие изменения в социальном законодательстве). В этот раз все было намного скучнее и прозаичнее, но это не принижает важность произошедшего.

Вкратце пробежимся по событиям последних четырех месяцев. Широкую общественную огласку законопроект о внесении изменений в ГК приобрел в ноябре прошлого года. Именно тогда были обнародованы сами  тексты поправок.Наибольшее внимание привлекли предложения по пересмотру законодательства о юридических лицах — тех основ, на которых держится любой бизнес в стране. Предлагалось повысить уставный капитал в 50 раз как для акционерных обществ, так и для обществ с ограниченной ответственностью, передать функции регистрации юридических лиц от налоговой службы органам юстиции. Кроме того, планировалось ввести предварительную проверку уставов, обязательное нотариальное удостоверение решений общих собраний участников, а также коллегиальных органов управления корпорацией. Имелись и другие, не менее значительные предложения, о которых я подробно писал в своем ноябрьском посте.

 Как отреагировал бизнес? Реакция рядовых предпринимателей на планируемые изменения была двоякой. Было очень жесткое неприятие предложенных поправок. Кому интересно, может ознакомиться с комментариями к уже упоминавшейся заметке, цитировать многие отклики ввиду специфики лексики я здесь не решусь. Однако, критикуя изменения ГК, значительное число комментаторов тем не менее признавали, что принятие поправок неизбежно. Ведь проект был подготовлен во исполнение Указа президента специально сформированным Советом по кодификации. По-моему, очень хорошо передает ощущение фраза одного ЖЖ-юзера, узнавшего о проекте ГК: «Жуть! Просто без комментариев. Бывают новости страшные, когда чья-нибудь кровь проливается. А бывают жуткие — когда чувствуешь, что ты не можешь ничего изменить в этом неизбежно надвигающемся кошмаре. Вот сие — как раз жуть в чистом дистиллированном виде». 

Казалось бы, на этом можно ставить точку. Как всегда, все решили без нас, как всегда, не в нашу пользу. Но разве это правильно? В очередной раз огласить интернет-пространство воплем о нарушении прав предпринимателей и затем методично комментировать процесс превращения поправок в закон? В общем, было принято решение попробовать привлечь внимание предпринимательского сообщества к готовящимся изменениям Гражданского кодекса. Подробности этого можно почитать здесь. Одна из читательниц моего блога, московский предприниматель Анна Сапогова, согласилась от своего имени направить подготовленные письма с обращением к руководителям структур, призванных стоять на защите прав и интересов предпринимателей.

Частично я уже освещал результаты переписки с предпринимательскими организациями. Кто-то шел навстречу, кто-то игнорировал, ну а кое-кто откровенно занимался отписками. По ссылке можно посмотреть реакцию конкретных общественных функционеров. Все же хочется надеяться, что наша позиция хоть как-то повлияла на письма, которые стали направляться отдельными организациями как самим разработчикам, так и в государственные органы. Например, в Минэкономразвития еще 24 ноября было отправлено  письмо от "Деловой России" с просьбой провести оценку регулирующего воздействия (ОРВ) законопроектов по изменению ГК (включая публичные консультации). Двадцать второго февраля письмо президенту с критикой поправок отправило РСПП.

В то же время Минэкономразвития начало активно обобщать позиции различных министерств и ведомств относительно изменений ГК. В конечном итоге оно также обнародовало свою критику поправок.

Так постепенно формировалась общественная позиция по вопросу реформирования Гражданского кодекса. Однако исход совещания у президента не был предрешен. За несколько дней до его проведения в прессе появилась обескураживающая оценка ситуации одного из разработчиков поправок председателя Высшего арбитражного суда РФ Антона Иванова: «Интересы бизнеса не являются главным приоритетом при написании ГК».

 И все же 9 марта мнение бизнеса наконец-то было услышано. Не знаю, что повлияло на это. То ли надвигающиеся выборы и нежелание без лишнего повода множить негативную реакцию предпринимателей. То ли озабоченность вопросом построения в России Международного финансового центра. Мне все-таки хочется верить, что основной причиной стала именно консолидированная позиция общества по вопросу ключевых изменений ГК. Пока нет стенограммы совещания, но уже сейчас, судя по сообщениям СМИ, президент отверг как раз те предложения, которые критиковались и на страницах этого блога, и в деловых изданиях, и на научных конференциях.

Говоря юридическим языком, это прецедент, причем очень важный! Ведь законы не должны игнорировать интересы тех, на кого они распространяются. Будет ли толк от нового «модернизированного» ГК, если это приведет к массовому исходу предпринимателей или за рубеж, или на биржу труда?

Итак, внесения изменений в Гражданский кодекс в первоначальном варианте не произойдет. Пока еще не совсем ясно, на каких принципах будет строиться доработка ГК, в какие сроки она будет завершена. Останется ли неизменным коллектив разработчиков или же в их число включат новых участников, в том числе представителей бизнеса. Либо вообще будет сформирован новый коллектив авторов.

Хочется верить, что на этот раз интересы бизнеса не затеряются в высоких кабинетах. Всего-то нужно учитывать мнение и понимать позицию тех, на кого направлен закон, а не только отдельных чиновников и юристов. Кто-то скажет, что это идеал и он, как и счастье, недостижим, но может быть все-таки стоит попробовать?

Александр Молотников.

http://www.forbes.ru/ekonomika-opinion/vlast/64686-prezident-poslushal-biznes
 

ПИРАМИДА БУДУЩЕГО

Первая декада января традиционно отличается отсутствием мало-мальски значимых новостей. Поэтому информация о намерении Сергея Мавроди создать новую финансовую пирамиду быстро разлетелась по страницам газет и записям в блогах. Многие, узнав о плане Мавроди, скептически хмыкнут: почему только 20% прибыли, может, лучше сразу сто или тысячу? Однако было бы очень неосмотрительно объяснить появление нового проекта Мавроди всего лишь желанием погреться в лучах информационной славы. Уже сам факт возникновения идеи возрождения МММ на новый лад заставляет внимательно отнестись к новой финансовой пирамиде.

Мне бы не хотелось детально описывать схему Мавроди. Она и так в сжатом виде изложена в его блоге. Так что пусть каждый самостоятельно разберется в сотниках, тысячниках и МММ-долларах, которые необходимо обменивать на WebMoney. Самые любопытные могут посмотреть 30-минутное видео, на котором Мавроди подробно описывает свою схему. Давайте лучше поговорим о тех выводах, которые можно сделать из появления очередной пирамиды.

Кризис доверия на рынке финансовых услуг 

Речь идет не о проблеме взаимоотношений предпринимателей между собой, а о том, что думают простые люди о всевозможных способах вложения своих средств. Увы, многочисленные кризисы показали, что потерять свои средства, вложенные в ПИФы, ОФБУ или предоставленные доверительным управляющим, довольно легко. При этом всегда находится стройное и логичное объяснение, почему инвестиции не принесли прибыль и почему никто в этом не виноват.

Мавроди говорит о финансовых воротилах, которые тратят колоссальные средства на поддержание своего имиджа (офисы, пиар и т. п.), выплачивают громадные бонусы топ-менеджерам. Разве с этим не согласно огромное число потенциальных инвесторов?

В этой ситуации Мавроди пытается предложить, по его словам, принципиально иную схему. Здесь все основано на доверии, никто не прикрывается фальшивыми лозунгами заботы о клиентах, всех заранее предупреждают: мы строим финансовую пирамиду. Это чем-то напоминает нищего новой волны: вместо того чтобы придумывать себе легенду и выпрашивать деньги на операцию (медицинские справки предоставляются), человек пишет на картонке: «Дайте денег на опохмел». Все по-честному, и поэтому дают больше, чем стоящему рядом обычному врунишке-попрошайке.


Лично мне кажется, что Мавроди важно не обогатиться за счет новой схемы, а просто сделать так чтобы она заработала — другими словами, реализовать проект.

Проблема государственного регулирования интернет-среды

Новая финансовая пирамида создается в интернете, и это вполне соответствует тенденциям последних лет. Например, небольшой бизнес намного проще организовать именно в виртуальной сфере, а не в традиционном реальном мире. С одной стороны, это хорошо для развития малого бизнеса. Но с другой — таит в себе угрозы для обычных потребителей. К сожалению, многое из того, что является обыденной действительностью для интернет-пользователей, не получило никакого отражения в законодательстве. Мавроди говорит о том, что будет пользоваться «электронными деньгами». Об этом уже давно писали наши ведущие экономисты, но что это за явление с точки зрения закона? Понимают ли это наши контролирующие органы, уверенно заявляли о том, что не допустят деятельности Мавроди? Каким образом и на каком основании они будут пресекать его попытки создать новую пирамиду? Учитывают ли они то обстоятельство, что интернет-среда не ограничивается рунетом?

Новая инициатива Мавроди могла бы стать поводом задуматься, насколько защищены права обычных потребителей в сети. Можно ли рассчитывать на помощь государства, если домен зарегистрирован в Индонезии, информация хранится на сервере в Литве, а компания-оператор создана в Новой Зеландии?

А  ведь в случае с Мавроди не создается никаких сайтов, не регистрируется компаний. Вся схема замкнута на его персональный блог и электронную почту.

При желании Сергею Мавроди можно вменить в вину различные статьи Уголовного кодекса. Хотя он и утверждает, что это невозможно. Но ведь Россия издавна славится не только выдающимися математиками, но и креативными следователями. Статьи могут быть различные — и 159 УК Мошенничество (например, в качестве организатора преступления), и 172 Незаконная банковская деятельность. Список можно продолжить. Однако какова может быть цель этого уголовного дела? Разве что успокоить обывателей, сделать вид, что все под контролем. Ведь Мавроди, насколько мне показалось, не боится снова оказаться в тюрьме.

Ну и в завершение — станет ли успешным проект Сергея Мавроди? Мне кажется, нет. И дело здесь вовсе не в его бурном прошлом. Ведь скандальная известность кого-то отталкивает, а кого-то привлекает в новую схему. Скорее дело в другом. Мне кажется, у Мавроди нет команды, которая могла бы грамотно реализовывать его замыслы. Сложные проекты необходимо тщательно «выверять». Очевидно, что в одиночку даже такой незаурядный, в общем, человек, как Мавроди, не в состоянии охватить все нюансы нового предприятия. Судя по его блогу, он имеет весьма схематичное представление о том, как функционирует WebMoney. Он полагает, что передача денежных средств от одного физического лица другому не является сделкой. Чего стоит хотя бы этот пассаж: «Это не кредиты и не займы! Никаких условий возвратности и срочности нет. Никаких договоров ни в письменной, ни в устной форме. Вы просто добровольно передаёте свои деньги (вебмани) другому физ. лицу без всяких условий».

Казалось бы мелочь, но ведь именно от мелочей и зависит успех новой схемы. А что если руководство WebMoney действительно заблокирует подобные переводы средств? Существует ли альтернативный план действий?

Так что вряд ли нам стоит опасаться, что новая финансовая пирамида сотрясет основы мировой экономики. Бояться нужно другого — отсутствия выводов из произошедшего. Кто знает, может быть, не за горами создание новой пирамиды. Ее основатели обратят внимание на детали, и их уже точно будут интересовать только деньги и ничего кроме денег, принадлежащих доверчивым интернет-пользователям.

Александр Молотников.

http://www.forbes.ru/lichnye-dengi-opinion/lichnyi-byudzhet/61862-neustoichivaya-piramida



 

ГОСУДАРСТВО И БИЗНЕС: ИТОГИ 2010 ГОДА

 

 

Такова уж особенность человеческой памяти — мы лучше запоминаем те события, которые произошли совсем недавно, и лишь смутно припоминаем случившееся лишь несколькими месяцами ранее. Особенно это бросается в конце года, когда принято подводить итоги. Если спросить жителя Центральной России, чем ему запомнился 2010 год, он скорее всего навскидку ответит «ледяной дождь», а вот про августовскую жару и гарь будет говорить не сразу. Так и в сфере правового регулирования бизнеса: события ушедшей зимы растаяли с прошлогодним снегом, оставив в памяти лишь проекты законов, появившихся вместе с опавшей осенней листвой. Поэтому сразу предупреждаю: мой рейтинг крайне субъективен и основан на сугубо личном восприятии тех или иных событий 2010 года, связанных с бизнесом, законами и государственным регулированием.

Итак, вот чем мне запомнился этот год.

1. Гуманизация законодательства в уголовно-правовой сфере

Наконец-то и общество, и руководство нашей страны обратили внимание на особенности национального уголовного процесса. Началось все, как водится, с бизнеса. Весной Президентинициировал гуманизацию в сфере привлечения к уголовной ответственности за экономические преступления. Однако первые месяцы действия нового законодательства очень быстро показали, что проблема российской правоохранительной системы не в плохих законах, а в так называемых «креативных следователях» и прочих лицах, зачастую выворачивающих наизнанку положения Уголовного и Уголовно-процессуального кодексов. Сразу же возникли вопросы: какие преступления считать совершенными в сфере предпринимательской деятельности, а какие нет. Появилась реальная опасность, что предпринимателей, которых ранее привлекали к ответственности по стандартным «экономическим статьям» вдруг начнут обвинять в совершении иных преступлений.

В конечном итоге в октябре 2010 года Президент принял решение о тотальной либерализации уголовного законодательства. В рамках этого уже подготовлен проект поправок в УК, согласно которому снимается нижний предел в виде лишения свободы по 68 составам преступлений, к 11 составам добавлено как основное наказание в виде штрафа, к 12 составам — исправительные работы.

2. Проект изменений Гражданского кодекса

В ноябре были опубликованы тексты законопроектов, которые должны внести самые существенные за последние пятнадцать лет изменения в Гражданский кодекс. Несмотря на то,что в целом работа по модернизации ГК была выполнена на самом высоком уровне, отдельные положения вызвали недоумение в среде бизнес-сообщества. Например, многократное увеличение размера минимального уставного капитала и его исключительно денежное выражение. Либо система предварительной проверки уставов на соответствие закону и замена налоговой службы как органа, регистрирующего предпринимателей, на Минюст. Также нельзя не отметить предложения по коренному изменению подходов к корпоративному управлению компаниями, введение обязательного нотариального удостоверения решений некоторых их органов (например, общих собраний акционеров или участников в ООО).

Подобное игнорирование мнения бизнеса вызвало ответную реакцию предпринимательских объединений. Однако пока нет ясности, будет ли воспринято мнение предпринимателей отечественными законодателями.



3. Вступил в действие Закон об основах государственного регулирования торговой деятельности в РФ


В прошлом году именно этот закон громче всего обсуждался как профессионалами, так и обывателями. После вступления в силу он постепенно покинул первые полосы печатных СМИ и интернет-изданий. Однако это не означает, что он не стал оказывать влияния как на бизнес, так и на обычных граждан. Более того, ровно через год после его принятия (28 декабря 2009 года) Президент подписал закон, вносящий первый пакет поправок в этот нормативный акт. Значит, борьба за закон продолжается, и кто знает, какая судьба будет ждать его в следующем году.

4. Обсуждение темы защиты миноритарных акционеров

В уходящем году одной из центральных тем, как ни странно, стал вопрос о защите миноритарных акционеров. Прежде всего благодаря Алексею Навальному, который настойчиво требует от крупнейших российских компаний соблюдения законодательства о раскрытии информации и разоблачает их «эффективных менеджеров».

О нарушении прав акционеров много говорилось и в связи с годовым собранием акционеров компании «Норникель». Ведь одному из акционеров по ряду причин не удалось провести в состав света директоров своих представителей. 

В конце года Высший арбитражный суд на заседании президиума фактически защитил права миноритарных акционеров на получение информации о деятельности компаний. 

Кроме того, совершенно неожиданно законодатели вдруг решили встать на защиту миноритариев и ужесточили порядок раскрытия информации для акционерных обществ, внеся поправки в Закон о рынке ценных бумаг. Также подвергся изменению и Уголовный кодекс — криминализованы многие действия недобросовестных управленцев, нарушающих права простых акционеров. А ведь до последнего времени наше корпоративное законодательство развивалось в пользу контролирующих акционеров (участников). Неужели вектор сменился и Россия решила действительно построить на своей территории международный финансовый центр?

5. Введение веб-трансляций заседаний президиума Высшего арбитражного суда

Высший арбитражный суд вновь продемонстрировал свое лидирующее положение в реформировании отечественной судебной системы. Теперь любой человек, имеющий доступ в интернет, может в режиме реального времени или в записи понаблюдать за тем, как вершится правосудие по наиболее важным и резонансным делам (обычно именно они доходят до президиума).

Казалось бы, ну что такого, стали транслировать в сети судебные заседания. Но ведь эффект от этого шага сложно переоценить: обычные люди получают возможность воочию понаблюдать за тем, как рассматривается дело. Сразу же становятся видны огрехи или достоинства судей, профессионализм или «невежество» представителей по делу.

А ведь в этом году еще и внесены изменения в Арбитражный процессуальный кодекс, и теперь дела могут рассматриваться при помощи использования систем видеоконференц-связи. Первыми эту систему опробовали в Омске



6. Принятие закона о Сколково

Появление этого нормативного акта вызвано острой необходимостью проведения в России модернизации. Это решено осуществлять на небольшой территории в Подмосковье. Разумеется, для реализации амбициозных планов понадобился отдельный нормативный акт, который, по идее, должен оградить новоявленных инноваторов от реалий российского госаппарата. Чего стоит хотя бы название статьи 20 закона: «Ограничения полномочий органов государственной власти субъектов Российской Федерации, органов местного самоуправления на территории Центра».

Интересно, будет ли в случае успешной реализации проекта применяться опыт подобного точечного законодательного регулирования и в иных частях нашей Родины?

7. Деятельность ФСФР на рынке ценных бумаг

Федеральная служба по финансовым рынкам уже давно стремится навести порядок в подконтрольной ей сфере. О серьезности намерений ФСФР говорят и жесткие заявления ее представителей, и конкретные действия. Наибольший резонанс вызвала история с отзывом лицензии у старейшего регистратора — Центрального московского депозитария. Конечно, этот профучастник не всегда отличался покладистостью. Но в то же время нельзя забывать, что именно этот регистратор до отзыва лицензии вел реестры акционеров сотен крупных эмитентов, которые, в свою очередь, имеют многотысячную армию простых миноритарных акционеров. Не вдаваясь в дискуссию о правильности данного шага, следует отметить, что вряд ли возможно эффективно регулировать рынок без применения силы государственного принуждения.

Кроме того, наконец-то принят разработанный ФСФР так называемый Закон об инсайде.

Продолжит ли государство так же жестко регулировать рынок ценных бумаг и в будущем году, покажет время. Кстати, появилась информация о том, что в России в ближайшее время может появиться новый регулятор в этой сфере — Федеральная финансовая служба, а ФСФР будет ликвидирована.

Список итогов года можно было бы продолжить: это первый в истории выпуск российских депозитарных расписок (их при помощи Сбербанка вывел на рынок UC Rusal), это и начавшийся процесс по «юридической зачистке» госкорпораций. В июле был подписан закон о реорганизации «Роснанотеха» — госкорпорация должна преобразоваться в открытое акционерное общество. А также произошли многие другие события и наметились многие другие тенденции.

В любом случае уходящий год был богат на события. Последствия многих из них мы узнаем лишь в 2011 году.

Александр Молотников.

http://www.forbes.ru/svoi-biznes-opinion/biznes-i-vlast/61724-gosudarstvo-i-biznes-itogi-2010-goda

 

 

ЧТО БУДЕТ С БИЗНЕСОМ ПОСЛЕ ИЗМЕНЕНИЙ ГРАЖДАНСКОГО КОДЕКСА?

 

Полтора месяца назад мы с вами стали обсуждать проект изменений Гражданского кодекса. Полемика вышла на удивление жаркой. Возможно, читатели Forbes решили попрактиковаться в словесно-юридических баталиях, а может быть, предлагаемые нововведения действительно идут вразрез с представлениями многих предпринимателей о том, как нужно регулировать бизнес. Лично мне очень не хочется, чтобы принятые законы мешали экономике. Речь идет не о жуликах, прячущих «уголовные морды» за юридическим макияжем. Нет, я очень хочу, чтобы новые законы работали на обычных бизнесменов, которые создают рабочие места, платят налоги и даже задумываются об инновациях. В конце концов, для кого принимаются законы: для законодателей или предпринимателей?

Чтобы выяснить отношение бизнес-сообщества и государственных структур к появившимся поправкам, мы вместе с одной активной участницей обсуждений, Анной Сапоговой, решили направить письма в различные организации и узнать их отношение к предлагаемым изменениям.

Пришло время подводить предварительные итоги. Сразу же вспоминаются слова мудрого Морфиуса из фильма «Матрица»: «Знать путь и пройти его — не одно и то же». Мы с Анной предполагали, что кто-то останется равнодушным к письмам, а кто-то, наоборот, проявит интерес. Однако конкретные результаты не переставали нас удивлять: иногда приятно, а порой — не очень.

Пройдемся по всему списку:

Торгово-промышленная палата РФ

На следующий день после получения письма с Анной связался представитель ТПП. Он сообщил, что их организация пристально изучает предлагаемые изменения. Мало того, ТПП старается довести позицию предпринимателей до разработчиков изменений ГК.

В начале этой недели Анна вновь связалась с представителями ТПП. Ее заверили, что этот вопрос для них не потерял актуальность. К тому же в феврале-марте следующего года они планируют провести круглый стол по обсуждению поправок.

Российский союз промышленников и предпринимателей

Представители этой организации не были инициаторами телефонного разговора с Анной. Она позвонила сама и нисколько в этом не разочаровалась. Выяснилось, что ее письмо находится под контролем у одного из руководителей РСПП. При этом еще задолго до его получения была начата работа, направленная на анализ предлагаемых изменений. Анну заверили, что разделяют ее опасения о возможном негативном воздействии на бизнес поправок ГК. 15 декабря в Министерстве экономического развития состоялось совещание под председательством министра Э.С. Набиуллиной. На нем как раз и обсуждался проект изменений в часть первую Гражданского кодекса РФ. Кстати, многие мысли, высказанные председателем Комитета РСПП по корпоративным отношениям Андреем Шароновым на этом совещании, созвучны мнениям, которые звучали в ходе обсуждения ГК в этом блоге.

В общем, РСПП приятно удивил тем, что, являясь объединением крупного бизнеса, он заботится также об интересах малого и среднего предпринимательства. Анну вновь убедили в том, что будут следить за судьбой законопроекта и отстаивать интересы предпринимателей.

Общероссийская общественная организация малого и среднего предпринимательства «ОПОРА РОССИИ»

Казалось бы, эта организация должна первой озаботиться проблемой изменений ГК. В первую очередь, из-за многократного повышения размера уставного капитала. В этом случае перед многими предпринимателями встанет выбор: искать средства на его оплату или менять организационно-правовую форму ведения бизнеса. Однако реакция «ОПОРЫ РОССИИ» нас удивила.

В связи с тем, что с Анной никто не связывался, ей пришлось самой позвонить в «ОПОРУ». Там сообщили, что ее письмо изучается, но о дальнейшей его судьбе умалчивалось. Возможно, оно где-то затерялось. Так это или нет, мы не знаем. Письменный ответ на запрос Анны также получен не был.

Остается надеяться, что «ОПОРА РОССИИ» все же предпринимает хоть какие-то шаги для выработки общей позиции малого бизнеса по вопросу изменений ГК. Жаль только, что с самими представителями малого бизнеса об этом никто не захотел пообщаться.

Департамент поддержки и развития малого и среднего предпринимательства г. Москвы

С Анной на связь никто не вышел. Созвониться с представителями департамента также не удалось. Письменного ответа пока не получено. Может быть, московским чиновникам сейчас совсем не до этого? Новый мэр как-никак…

Экспертно-аналитический центр Фонда поддержки малого предпринимательства Московской области

Это единственная (по крайней мере на момент написания этой заметки) структура, которая направила Анне официальный ответ. В письме отмечено, что 24 ноября фонд провел совещание с представителями организаций, которые образуют инфраструктуру поддержки малого и среднего предпринимательства Московской области, где им «предложено обсудить указанный законопроект непосредственно с предпринимателями, осуществляющими деятельность на территориях подведомственных им муниципальных образований».

На основании предложения фонда Министерство экономики Московской области инициировалопроцедуру обсуждения вносимых поправок и в настоящее время собирает мнения предпринимателей. Кроме того, 20 декабря на сайте фонда появился и краткий обзор планируемых изменений.

В общем, областные структуры действительно решили выработать консолидированную позицию по вопросу изменения законодательства.

Кстати, многие другие организации также попросили своих членов предоставить письменное мнение о законопроекте. Например, об этом мне рассказали коллеги, работающие в одной крупной компании, входящей в РСПП. Друзья, работающие в банках, сообщили, что аналогичные запросы Ассоциация российских банков направила кредитным организациям.

В прошлой заметке я уже отмечал, что мы не стали направлять письма в адрес Общероссийской общественной организации «Деловая Россия». Все дело в том, что она очень быстро отреагировала на появление поправок. Именно один из ее руководителей — Александр Галушка — направил письмо в Министерство экономического развития с предложением провести процедуру оценки регулирующего воздействия (ОРВ) законопроектов по изменению ГК (включая публичные консультации).

Разумеется, мне была интересна судьба этого письма. На днях стало известно, что МЭР ведет активную подготовку к проведению упомянутой процедуры ОРВ. Так что можно ожидать обобщения мнений различных предпринимательских организаций и выработки единой позиции по вопросу изменения Гражданского кодекса.

Надеюсь, усилия, предпринимаемые отдельными бизнесменами (Анна, на мой взгляд, подает отличный пример того, как можно отстаивать свои права абсолютно законными способами) и организациями, объединяющими предпринимателей, не пропадут даром. Мнение предпринимательского сообщества будет услышано. Со своей стороны, буду стараться освещать процесс общения с различными структурами и продолжать следить за судьбой законопроектов по изменению ГК.

Александр Молотников.

 http://www.forbes.ru/svoi-biznes-opinion/biznes-i-vlast/61479-chto-budet-s-biznesom-posle-izmenenii-grazhdanskogo-kodeksa

Студенческая жизнь